Сайт работает в beta-версии
Портрет города
10.08.2017
Антон Размахнин
10.08.2017
Портрет города

Семь эпох художественной фотографии Москвы

Когда мы делаем портрет – мамы, друга, любимой – мы стараемся показать в человеке самое лучшее, сделать красиво. Пользуясь при этом доступными нам здесь и сейчас инструментами. Фотохудожники, снимающие Москву, делают то же самое. Но представления о прекрасном и технологии постоянно меняются. Мы проследили, как художественные фотографии Москвы эволюционировали за последние 100 с лишним лет. 

ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX ВЕКА: ЛАТУНЬ И ДЕРЕВО

Итак, середина XIX века. Дагеротипия, затем и фотография – горячие новинки среди визуальных искусств. Арсенал фотографа XIX века громоздок и тяжел, требует штатива, тележки (или экипажа) и помощника. А стоит – целое состояние. Если провести соревнование – кто быстрее сделает черно-белый городской пейзаж, то человек с блокнотом и карандашом (углем) выиграет с большим запасом. Фотографу ведь надо доехать до места, разложить аппарат, сделать выдержку (минуты!), а потом собрать оборудование и обработать снимок!

Именно поэтому московские фотопейзажи XIX века суховаты и лишены динамики: никто не мог, да и не стремился поймать в кадр моменты городской жизни. Только статика, как на гравюре. Самый известный фотограф, снимавший Москву в то время – банкир (богатый человек) и краевед (увлеченный и любящий Москву) Николай Найденов. Его альбомы с видами московских храмов и местностей – иногда единственный источник, позволяющий сейчас увидеть, как выглядела Москва до строительного бума рубежа веков.

НАЧАЛО ХХ ВЕКА: РАСТЯНИ МЕХА, ГАРМОШКА

Революция в фотоделе началась в 1880-х годах. Появились компактные фотоаппараты – складные, с растягивающимся мехом. Деревянные – побольше, металлические – почти карманные. В продажу поступили фотопластинки и первые фотопленки, светочувствительность же их значительно выросла. Стало возможно делать моментальные – это называлось именно так – снимки: 1/50 секунды, например – и картинка готова (после проявки и печати, конечно). И еще одна визуальная революция: в 1904 году Всемирный почтовый союз разрешил пересылать по почте открытки с изображениями. Так видовые фотографии Москвы получили надежный, дешевый и многотиражный носитель.

В результате видов Москвы стало намного больше. И главное: в кадр начала входить городская жизнь. Едут трамваи, идут дамы и разносчики; колоритным городским персонажам была даже посвящена отдельная серия «Русские типы». Фотографов в Москве в это время – сотни. Появляются издательства, специализирующиеся на открытках, самое известное из которых – контора Эмилия Готье-Дюфайе.

1925–1935: С ЛЕЙКОЙ И БЛОКНОТОМ

В 1925 году появляется чудо-аппарат Leica – карманное устройство, которое заряжается обыкновенной кинопленкой шириной 35 мм. В одной кассете – целых 36 снимков! А главное, «лейка» всегда готова к бою: вскинул – и кадр готов. Концепция моментальной фотографии расцветает полностью: на подготовку и съемку кадра уходят уже не полчаса, как в середине XIX века, и даже не пара минут, как в начале ХХ столетия, а секунды. Можно сфотографировать не просто уличную жизнь, но спонтанные сценки.

Первые «лейки» компания-производитель раздала авангардным художникам и журналистам – именно таким образом «евангелистами» малоформатной фотографии в СССР стали великие Александр Родченко, Владимир Маяковский, Илья Ильф.  Именно они разрабатывали новые – специфически «узкопленочные» – приемы фотографии. Москва при них «примеряет» диагональную композицию, крупные планы, намеренный смаз быстро движущихся предметов. Источниками вдохновения становятся технические новинки – автомобили, автобусы, самолеты.

Одновременно с авангардистами свою – консервативную, отвергающую нынешний век – эстетику продвигают пикториалисты (они, правда, начинали раньше, и оппонентами их были не только «леечники», но и вообще все те, кто фотографирует резко и документально). Главный пикториалист Москвы (и автор многочисленных популярных открыток) – Юрий Еремин. Его привлекают старые усадьбы, особняки. Церкви – тоже, но тиражировать «поповщину» было уже довольно опасно.

1935 – 1955: МАРШ ЭНТУЗИАСТОВ

К середине 1930-х годов советское искусство построено ровными колоннами и смело идет к светлому будущему. Оставшиеся «недобитые» авангардисты и старомодные сторонники камерного частного искусства – на периферии: преподают, иногда и бедствуют, но уж точно не задают тон. При этом основные приемы, выработанные и теми, и другими, включаются в инструментарий нового советского искусства – социалистического реализма. И «лейка» авангардистов, и классическая композиция пикториалистов соединяются, чтобы создать фотографию-плакат, фотографию, доходчивую для любого человека, фотографию, дающую однозначное и «политически зрелое» толкование.

Москва в эти годы начинает радикально преображаться по Генплану 1935 года. Широкие проспекты, гранитные набережные, троллейбусы, новые многоэтажные дома – все это воспевается в новой художественной фотографии Москвы. Автомобильный поток, строй демонстрантов – люди становятся, наравне со зданиями, элементом общей картины. Особенно расцветает фотография Москвы в послевоенные годы – к 800-летию города и чуть позже. Уже построены архитектурные доминанты советской Москвы; уже красиво и разнообразно выглядит столичная публика (в «приличных» местах, конечно; никто из советских фотографов не стал бы воспевать бараки). Герои этого жанра, певцы сталинской Москвы – Иван Шагин, Макс Альперт, Дмитрий Бальтерманц. Первые цветные (не раскрашенные) фото советской Москвы (если не брать любительские съемки иностранных дипломатов) сделал в той же самой манере Илья Голанд.

1955–1970: ЧЕЛОВЕК В КАДРЕ

«Оттепель» в советской художественной фотографии – это те же самые художественные средства, но с заметно ослабленным идеологическим давлением. Внезапно оказалось, что главный элемент городской жизни – это человек, люди. А самое интересное в Москве – это городская жизнь, кипящая на улицах и площадях. Толпа сталинских времен распалась в кадре на личностей, людей, лица стали различимы и интересны. Не только в газетах и журналах, но и в путеводителях и на открытках появились люди. И сделали «портрет» Москвы настолько захватывающим, что и нынешнему зрителю хочется нырнуть туда с головой.

Авторы оттепельных фотографий Москвы – зрелые Дмитрий Бальтерманц, Самарий Гурарий и молодые Сергей Смирнов, Виктор Ахломов, Николай Рахманов. И многие, многие другие. А за профессионалами тянулись и фотолюбители, количество которых в одной Москве исчислялось уже сотнями тысяч.

1970–1990: безлюдная Москва

Прошли пятидесятые, закатились и шестидесятые – художественная фотография в Москве продолжала плавно эволюционировать. Стандартом для профессионалов стал цветной слайд (с него легко было делать клише для полноцветной печати). Дальномерные фотоаппараты типа «лейки» – удобные для быстрой съемки спонтанных уличных сценок – сменились чуть более громоздкими зеркалками. А цензура снимков вновь ужесточилась – «просто люди», обычные городские сценки уже не годились ни на календарь, ни в открытку.

Как следствие, из фотографий – сделанных теми же самыми мастерами, что творили в оттепель – начали постепенно уходить человеческие лица. Планы становились все более общими – ведь и тогдашняя архитектура тоже предполагала  взгляд с высоты птичьего полета. Больше становилось иллюминации, и фотографы радостно играли со светом. Но масштаб одного человека – этот масштаб остался лишь любителям и кинематографистам: гимном Москве 70-х, снятым с той самой человеческой перспективы, стал фильм «Служебный роман».

1990 – НАШИ ДНИ: ПОСТМОДЕРН И СПЕЦЭФФЕКТЫ

Даже смена власти и общественного строя не нарушила ход фотографической эволюции. Художественная фотография Москвы – та, что на открытках и календарях, в книгах и журналах авиакомпаний – остается безлюдной. Техническое качество снимков улучшается с каждым новым сортом пленки, с каждым новым мегапикселом матрицы, с каждым более совершенным объективом. Цифровая обработка сделала фотографии совершенно сказочными, до нереалистичности прекрасными.

Городская толпа, тем более отдельные лица – уже (надеемся, и пока) не предмет интереса издателей календарей и открыток. Между тем, уже около десяти лет «стрит-фото» – съемка именно городской жизни, людей – набирает популярность. Люди снимают стрит и старыми дальномерками, и новыми зеркалками и беззеркалками, и мобильными телефонами. Фотолюбителем – хотя бы потенциальным – стал каждый, вооруженный смартфоном, а это почти все горожане.

В наше время одновременно живут все без исключения стили фотографии, которые придумали для Москвы за 150 лет истории светописи. И «каталожная» архитектурная съемка, подобная альбомам Николая Найденова. И статичные городские пейзажи с максимальным качеством, восходящие к открыткам Готье-Дюфайе. И стрит-фотография, растущая из поисков «леечников-авангардистов» 30-х годов прошлого века. И все комбинации этих методов. Ведь, в конце концов, не столь важно, как именно снимать. Главное – видеть красоту модели. В данном случае – Города. И тогда, нажимая кнопку, ты всего лишь фиксируешь эту красоту.