Сайт работает в beta-версии
Лучший город Земли
15.07.2017
Ольга Андреева
15.07.2017
Лучший город Земли

Когда и почему Москва займет первые строчки в рейтинге качества городской жизни

После песни Арно Бабаджаняна «Лучший город земли» мы все, конечно, знаем, что это Москва. Но, как показывает мировой опыт, на этот счет есть и другие мнения.

С конца прошлого века в мировых рейтинговых агентствах появился новый сервис – определение Лучшего города для жизни. Десятки городов отчаянно соревнуются за место в первой строчке или хотя бы в первой десятке списка. Москва, по оценке экспертов, в 2015 году занимала в рейтинге 81-е место из 140 городов. Нас немного утешит, что Лондон и Париж тоже не вошли в первую десятку. А такие красивейшие города мира, как Венеция и Рим, экспертами даже не рассматриваются.

Давайте разберемся, кто и что в этом рейтинге мерит, зачем это делается и почему Москва пока далека от идеала.

Казалось бы, покажи любому иностранцу вид на Московский Кремль, и первые места в любом рейтинге будут наши. И это истинная правда! Вот только рейтинг Лучшего города для жизни измеряет не качество видов, а нечто принципиально другое. Это самое другое настолько важно, что, судя по всему, московские задумались о необходимости соответствовать. ИнградМедиа решил разобраться, почему Москве действительно важно стать Лучшим городом для жизни.

ОТКУДА ВСЕ ВЗЯЛОСЬ

Рейтинг Лучший город для жизни стал родной деткой тех принципиально новых представлений о городе, которые возникли в мировой градостроительной практике в последние десятилетия ХХ века. Опирались эти представления на две базовые концепции:

— «теорию «нового урбанизма»» появившуюся в 80-х годах в США с легкой руки урбанистки Джейн Джекобс;

ЧТО ТАКОЕ «НОВЫЙ УРБАНИЗМ»

Идея основана на ключевом тезисе – надо вернуть города их жителям. В центре «нового урбанизма» всегда стоит человек, его удобство и новый тип экономики, предполагающей не тяжелый металл индустриализации, а нежные мелодии инноваций. «Новый урбанизм» возник из усталости от «пригородного» стиля жизни, при котором средний горожанин должен чуть ли не два часа ехать на работу из частного домика на окраине. Бескрайние пригороды американских мегаполисов стали синонимом жизни в автомобиле, без которого такое удовольствие просто немыслимо. Новые урбанисты предложили вернуться к идее пешеходного или велосипедного города, где место жизни и место работы не находятся на разных планетах. В этом городе все сделано так, чтобы человеку было удобно. Он обладает огромным архитектурным разнообразием, там есть жилье на любой карман, его масштабы не подавляют, расстояния не душат. Этот город устроен не так, как старые промышленные центры. У него другая экономика, которая не сосредоточена на крупных производствах. Множество экономических яиц нового урбанистического пространства положено в разные корзины. Одно большое предприятие замещено множеством мелких и разных. Там богатые мало отличаются от бедных и все дружат между собой. Осталось добавить, что в этом земном раю много зелени и парков, уютных уголков и изысканно красивых видов. Это не каменные джунгли, а мягко интегрированное в природу пространство. Не город, а парадиз.

Эксперт Петр Иванов, социолог города:

— Идеи нового урбанизма сформулировала Джейн Джейкобс в ее борьбе с Мозесом, главным «строителем» Нью-Йорка. Мозес делал ставку на девелопмент и индустриализацию. Главным драйвером в этой идеологии была стройка. А тут возникает Джейкобс и говорит: нет, стройка – это опасно! Посмотрите на Детройт! Его бизнес-модель состояла в  накачивании одного вида неразветвленной экономики. Эта модель нежизнеспособна. Банкротство Детройта тому пример. Джейкобс предлагает совершенно другую модель развития, которая базируется на разнообразии среды, создании приятной атмосферы и привлекательного вида города для человека, который по нему гуляет.

Это более сложная и более стабильная модель, чем вкладывание в стройку. Новый урбанизм именно это и предлагает – усложнять структуру.

— и экономическую теорию «креативного города», порожденную работами американским экономистом Ричардом Флоридой.

ЧТО ТАКОЕ «КРЕАТИВНЫЙ ГОРОД»

Эксперт Петр Иванов, социолог города:

— Появление этих рейтингов совпадает с развитием консалтингового агентства экономиста Ричарда Флориды. Флорида создал всемирную моду на комфортную городскую среду. Когда в начале 2010-х идеи Флориды проникли в Россию, это создало пространство для формирования профессии урбаниста, что нанесло финальный удар по советской концепции города как места размещения трудовых ресурсов. У урбаниста другой фокус внимания. Он не завязан на индустриальный подход, он думает, что капитализация городской среды возможна не только за счет строительства заводов.

Ричард Флорида ввел, например, такой критерий качества город, как гей-индекс. Насколько среда привлекательна лгбт-сообщества. Тут дело не в геях. Дело в том, что если разные люди чувствуют себя комфортно в своей разности, эта толерантность имеет экономические эффекты. Она создает потенциал для развития креативных индустрий, малого и среднего бизнеса и вносит свой вклад в экономику города.

Здесь видна логика неолиберальной идеологии. Как говорил Мишель Фуко, неолиберальный капитализм стремится капитализировать все, что есть в человеке, полностью охватить человеческое тело экономическими отношениями. А для этого нам необходимо разнообразие. Легализовать наркотики – да, пожалуйста! Это огромная сфера наращивания капитала. Но тут же будет капитализировано и лечение от наркотической зависимости. Это не только помощь людям, но еще и экономизация отношений даже с тем человеком, который выпадает из этой экономики.

Крайние проявления этой концепции не очень подходят не только Москве, но и большинству других городов. Но логика именно такая.

Самыми авторитетными производителями рейтинга считаются два агентства:

Компания Mercer

Консалтинговая компания в области человеческих ресурсов Mercer была первой, кто озаботился подобным вопросом. В прошлом году компания подвела свой 18-й рейтинг. Mercer учитывают все, кто делал это потом. Mercer анализирует 230 городов мира по 39 параметрам.

Журнал The Economist

Аналитическая служба журнала The Economist опиралась на 30 критериев, которые в основном повторяют набор Mercer. Однако акценты расставлены по-другому.

Цель рейтинга – выработать объективные критерии для оценки качества городской среды.

С точки зрения Mercer, эти параметры таковы (по мере убывания важности):

  1. Стабильность.
  2. Социально-экономическая среда.
  3. Политическая составляющая.
  4. Образование и здравоохранение.
  5. Социальные услуги и транспорт.
  6. Потребительские товары.
  7. Возможности приобретения недвижимости.
  8. Экологическая ситуация.
  9. Культурная жизнь.

В отличие от Mercer The Economist сразу объявил, что главным условием комфорта полагает невысокую плотность населения. Это немедленно вывело из соревнования и Нью-Йорк, и Москву. Еще один провокативный шаг The Economist – убрать из оценочных приоритетов экономический фактор. Никакого предпочтения недорогим городам The Economist не делает и не считает, что возможность приобретения недвижимости может влиять на качество городской жизни. Еще одним ключевым критерием оценки журнал The Economist полагает уровень распространенности английского языка.

СПЕЦИФИКА РЕЙТИНГА

Главными заинтересованными лицами и благополучателями рейтинга оказываются не столько жители, сколько инвесторы, вкладывающие средства в современную трансформацию города. Это и определяет мировой ажиотаж вокруг статуса Лучшего города для жизни. Они – суть важнейшие инвестиционные площадки мира. Чем выше рейтинг, тем больше инвестиций.

Рейтинг являет собой особый ценностный взгляд, возможный только в условиях определенной культурной среды, со строго определенными политическими, экономическими и социальными традициями. Чтобы подняться на первые ступени рейтинга, городу надо обладать следующими достоинствами:

  • Город должен быть частью мировых экономических процессов. Это сразу исключает из списка города-музеи, в том числе Венецию и Рим. Их экономика не имеет ничего общего с мировой. Она опирается на туризм и устроена совершенно по-другому.
  • Город должен представлять собой удобную площадку для инвестиций в его развитие и изменения.
  • Город должен быть готов к этим изменениям — что опять-таки исключает города-музеи типа Венеции.
  • Город должен быть центром миграционного притяжения и обладать инструментами для адаптации мигрантов. Решающим является именно последний фактор. Например, пакистанский Карачи притягивает сотни тысяч мигрантов со всего ближневосточного региона. Но инструментов адаптации Карачи выработать не смог. В результате город превратился в агломерацию нищих и держит первые места по уровню криминала.
  • Город должен исповедовать неолиберальные ценности, то есть быть исключительно толерантным к людям разных вероисповеданий, наций, рас и сексуальной ориентации.
  • И, наконец, город должен обладать саморазвивающейся логикой. Ни крупный капитал, ни власть не имеют права менять городскую среду, исходя из собственных интересов и представлений о комфорте.

ОСОБЫЙ ЦЕННОСТНЫЙ ВЗГЛЯД

Петр Иванов, социолог города:

Этот рейтинг навязывает некие потребительские характеристики города. Точка отсчета — ценности американского среднего класса. В качестве образца выбран Нью-Йорк. Для бизнесмена с Уолл-стрит Нью-Йорк безусловно идеальный город. Да и для человека с низким доходом он тоже неплох: одной из производных развитого капитала является развитая социальная инфраструктура и гуманизация среды. В той же неолиберальной парадигме у нас будет справедливый суд, потому что правила создают возможность для функционирования бизнеса. Мы будем иметь дело с верховенством права в социальных отношениях, будем участвовать в дискуссии об общем благе, создавать новое, и общество будет это приветствовать. Конечно, у этой радужной картины есть издержки. Но не стоит демонизировать неолиберализм. Положительный эффект тут тоже есть.

Главный параметр рейтинга — это стабильность, то есть гарантия того, что город не снесут и он будет развиваться в поступательном режиме. Стабильность это вопрос гарантий инвестора. Высокая стабильность – это хорошее вложение. Низкая стабильность – плохое вложение. Сюда же входят правовая, политическая стабильность и коррупционный рейтинг. Если гарантии не закреплены законодательно, а основаны на личной договоренности – это нестабильно. Вот, например, в 2014 году резко упал Киев. Его стабильность стала оцениваться в районе 53. Все из-за украинских событий. При этом речь шла не о безопасности, а о стабильности развития.

Как видно из вышесказанного, рейтинг Лучшего города для жизни описывает современный креативный город, где решающим голосом обладают не могучие концерны, а массовый средний класс – предприимчивый, активный и крайне разнообразный. Одним из главных факторов такого социального устройства является, как ни странно, даже не экономическая успешность, а уровень взаимного доверия всех участников процесса – городских властей, бизнеса и рядовых горожан.

ГОРОДА КИТАЯ

Эксперт Петр Иванов, социолог города:

Азиатские города совсем другие. У нас часто приводят пример борьбы с коррупцией в Гонконге. Пришел новый мэр, ввел супержесткие наказания за коррупцию и почти ее искоренил. Такая модель в стране англосаксонской культуры невозможна. Там по-другому устроен баланс индивидуального и коллективного. В индивидуалистической модели это воспримут как насилие над личностью. А в коллективисткой модели – пожалуйста.

В азиатских культурах уважение народа к власти взаимно. Власть и ведет себя как мать народа. Есть очень хороший пример — город на плато Урдус. В Китае основная масса населения селится на юго-востоке страны, а огромные территории в центре не освоены. Это ведет к перенаселению юго-востока и большому давлению села на города. Понятно, что долго сдерживать это давление нельзя и власти считают своим долгом строить перспективные города на неосвоенной территории. Вот, например, они высчитали, что им нужен город на три миллиона жителей в определенном месте. Смотрят на карту и видят, что это огромное плато. Да черт с ним! Они срывают плато и строят город. Дальше есть план по его заселению. Сначала мы отлаживаем инфраструктуру. Селим дворников, сантехников, всех, кто это обслуживает. Там три с половиной автомобиля, но фаза светофора такая же, как при полной загрузке. Чтобы приучались. Дальше берутся люди с опытом городской жизни. 30% города должны составить опытные горожане. И только потом присылают село.

Понятно, что все это возможно только при жестком государственном контроле. У лучших городов для жизни нет проектной логики, какая есть в китайском градостроительстве. Это непредставимо в Европе.

Рейтинг по определению страдает субъективностью и уж слишком многое говорит о ценностных представлениях измерителей. Разница в политических ориентациях делает неконкурентоспособными города с иными традициями. Например, города Китая, где никакого неолиберализма не будет никогда, никогда и не станут, с точки зрения экспертов, Лучшими городами для жизни. Диктат неолиберальных ценностей превращает существующие международные рейтинги в очаровательный междусобойчик англосаксов.

УРОВЕНЬ ВЗАИМНОГО ДОВЕРИЯ

Эксперт Петр Иванов, социолог города:

Тут есть еще один важный сюжет. В одной статье 2011 года (автор Адам Окулич Казарен) рассказывается про исследование, которое провели в городах, входивших в индекс Мерсер и Экономист. Людей спрашивали – а как вы оцениваете качество своей городской среды? Автор построил корреляцию объективной оценки среды Экономистом и тем, как люди сами ее оценивают. Так вот корреляция получилась не то, чтобы сильная – 0,4. Но будучи хитрым социологом, автор заложил в этот опрос еще и показатель доверия: насколько люди доверяют окружающим, насколько они уверены в том, что любая транзакция с чиновником или другим человеком в этом городе будет соответствовать ожиданиям. И тут коэффициент корреляции оказался очень высоким – 0,8. Получается следующее. С одной стороны, в городах, где высокий уровень доверия, люди выше оценивают уровень городской среды. А с другой стороны, они и производят среду гораздо более высокого качества. То есть все дело не в каких-то условных показателях. Дело в том, мы вообще вместе это делаем или нет.

Почему не Москва

И вот тут мы подошли к самому главному – к Москве. Как мы уже поняли, город — это сложнейший клубок взаимосвязей, где все нанизано на одну нитку. Только она очень запутана. Чтобы размотать клубок московских достоинств и проблем, надо написать книгу. Но попробуем по крайней мере наметить ее основное содержание.

Сразу скажем, что Москва в рейтинге Лучшего города для жизни занимает вполне достойные позиции по многим показателям. Городская инфраструктура Москвы оценивается международными экспертами очень высоко – 93 балла. Неплохие оценки получают и наши здравоохранение, образование, культура. Если судить по этим данным, мы вполне могли бы войти в первую двадцатку мировых лидеров по качеству жизни. Но мы входим только в конец первой сотни.

Мешает Москве одна важнейшая проблема. Все упирается в стабильность. Этот показатель у Москвы в последние годы устойчиво держится в области совсем не престижной 50-й отметки. Почему?

Скорее всего, дело в том, что на протяжении последних двух десятилетий Москва прочно сидит между двух стульев. С одной стороны, московские власти, да и жители, привыкли к традиционно волевому решению городских проблем, как это было принято во времена СССР. С другой стороны, мы уже давно хотим, чтобы у нас было, как в Европе. Это приводит к странному парадоксу – европейски ориентированные жители требуют от властей, чтобы в городе был немедленно построен современный урбанистический рай. Построить этот рай должны именно власти. Но так не бывает. Рай строят только вместе.

Масштабная реконструкция Москвы, проводимая в последние годы, направлена как раз на это – чтобы было, как в Европе. В основе ее стратегии лежит стремление сделать город пешеходным, вернуть ему человеческое лицо, повысить личный статус горожанина. Все это прекрасно, вот только делается это не всегда с участием горожан. Реконструкция действительно меняет город. Причем не только внешне, но и экономически. С пешеходных улиц уходят дорогие элитные бутики, появляются небольшие уютные и недорогие магазинчики. В городе улучшается экология, становится удобней и лучше жить. Все это очень хорошо, но, тем не менее, далеко не все жители довольны. То же самое на наших глазах происходит с программой реновации. Для многих жителей старых пятиэтажек эта программа могла бы стать манной небесной. Но мы наблюдаем – конфликт.

УРОВЕНЬ ДОВЕРИЯ

Эксперт Петр Иванов, социолог города:

Доверие – наша проблема, которая есть всегда. В Москве много чего строится. Иногда удачно, иногда нет — можно обсуждать. Но каждый раз из-за низкого уровня доверия это происходит конфликтно. Люди не понимают, зачем это все. Недоверие очень влияет на качество благоустройства. Когда подрядчик плохо укладывает плитку, это значит, что между государственными и негосударственными структурами отношения не доверительные. Это не тот случай, когда мы всем городом вот эти улицы благоустраиваем, чтобы нам всем хорошо жилось.

Главная проблема реновации – в недостаточной коммуникации. Был упущен момент, когда эта коммуникация должна была возникнуть, когда можно было сформировать ресурс социального доверия к программе. Реновация свалилась как снег на голову и не удивительно, что это вызвало митинги. Помимо социальных конфликтов это снижает инвестиционную привлекательность города.

У нас любят приводить в пример барона Османа, который прорубил парижские бульвары. Но при этом забывают, что прежде чем прорубить бульвары, он 30 лет согласовывал эти проекты с собственниками. Это был адский труд! Осман все это сделал.

Как это сделать у нас? Отчасти у нас даже есть необходимые инструменты согласования. Например, очень классная система электронной демократии – Активный гражданин, портал город.мос. Но их реальный потенциал используется не полностью. Кроме того, у нас не всегда эффективно работают территориальные органы управления и самоуправления. Это привело к тому, что у людей нет культуры управления общей территорией. Само участие в обсуждении муниципальных проблем люди воспринимают как сопротивление. Собрание собственников, например, по поводу реновации происходит крайне радикально. Понять, что проблема касается дома, а не большой политики, оказывается очень трудно.

Со стороны городской власти хорошо бы начать с формирования общего видения. Все громкие события последних лет – Генеральный план Москвы, Правила застройки и землепользования, Программа реновации – далеко не всегда согласуются между собой. Понятно, что это вызывает нервозность и у населения, и у инвесторов. А решать эту проблему можно только общим обсуждением.

Выходит, мы сами виноваты в том, что Москва не занимает первых строчек в мировых рейтингах. Чтобы это произошло – мы должны сделать одну простую вещь: научиться договариваться друг с другом.