Сайт работает в beta-версии
Жить единым человечьим общежитьем: самые известные дома-коммуны России и мира
02.09.2017
Антон Размахнин
02.09.2017
Жить единым человечьим общежитьем: самые известные дома-коммуны России и мира

10 памятников радикальной левой урбанистики

Дом как машина для жизни, где все потребности человека тщательно рассчитаны и измерены – самая модная градостроительная идея первой половины ХХ века. Идея, разумеется, абсолютно левая, построенная на обобществлении и оптимизации. Больше всего домов-коммун было построено в СССР, но и за рубежом архитекторы – в первую очередь мировая звезда авангарда Ле Корбюзье – воплощали подобные проекты. Кстати – уникальный случай в мировой архитектуре – ориентируясь при этом на концепции русских авангардистов.

МОСКВА

Помимо известного Дома Наркомфина (Новинский бульвар, 25, к.1), в Москве имеется еще как минимум два знаковых проекта в этом жанре. Дом архитекторов (Гоголевский бульвар, 8) очень похож на дом Наркомфина, и неудивительно: он составлен из таких же унифицированных жилых ячеек. А спроектировала его в 1929-31 годах та же группа архитекторов под руководством Моисея Гинзбурга.

Дом архитекторов (Гоголевский бульвар, д. 8)

Оба эти дома – переходного типа: все жизненные функции были, как положено в доме-коммуне, вынесены в отдельные блоки (прачечная, кухня-столовая, детский сад и так далее), но крохотные санузлы и кухонные блоки в жилых ячейках все-таки остались. Как считалось – для облегчения адаптации к коммунальному быту. Но именно из-за этих уступок «буржуазным пережиткам» эти дома сейчас пригодны для жизни в своем изначальном виде. Дом архитекторов реставрировался и сейчас в хорошем состоянии, дом Наркомфина закрывается на реставрацию в ближайшее время.

Иное дело – дом-коммуна студентов Текстильного института, построенный в 1929-30 годах по проекту Ивана Николаева недалеко от Донского монастыря (2-й Донской пр-д, 9). Этот дом – куда более радикальная «машина для жизни». В громадном жилом корпусе должно было разместиться 2000 студентов. Вместо жилых комнат были запроектированы «спальные кабины», по 50 кубометров воздуха в каждой. Это было слишком мало для естественной вентиляции – за ночь (кстати, днем туда заходить не полагалось!) весь кислород «выгорал» начисто. Поэтому весь день кабины проветривались мощной системой вентиляции. Все время бодрствования студенты должны были проводить вне своих кроватей – на занятиях, в библиотеке, в общих столовых и гостиных. Своего рода «коворкинг» с «капсульным отелем» в одном флаконе.

Дом-коммуна студентов Текстильного института (2-й Донской проезд, д. 9)

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Дом-коммуна политкаторжан (Троицкая пл., 1) был построен чуть позже, чем московские аналоги – в 1931-35 годах. Поэтому это дом-коммуна не радикального, а переходного типа – то есть с кухонными блоками, хоть и небольшими. Архитекторы Григорий Симонов, Павел Абросимов и Александр Хряков запроектировали в доме зрительный зал, столовую, детский сад, библиотеку, клуб, солярий, гаражи. Сейчас дом – обитатели которого в 1935-37 годах практически поголовно были репрессированы – сохранил мемориальную ценность и красивый авангардный фасад, но квартиры были перепланированы: теперь это обычный многоквартирный дом с обычными кухнями в каждой квартире.

Дом-коммуна политкаторжан (Троицкая пл., д. 1)

Радикальную разновидность домов-коммун в Санкт-Петербурге представляет Дом  инженеров и писателей (проект Андрея Оля, построен в 1929-31 годах) на улице Рубинштейна, 7. Еще до войны первые жильцы дома (самая известная из которых – поэтесса Ольга Берггольц) назвали свою новенькую «коммуну» с обобществленным бытом «слезой социализма». Этот дом тоже подвергся перепланировке – в начале 1960-х. От большинства домов-коммун «Слезу» отличает ступенчатая крыша – у «пентхауса» шестого этажа она скатная, а у пятого этажа, перед окнами шестого – плоская и эксплуатируемая.

Дом инженеров и писателей (ул. Рубинштейна, д, 7)

ЕКАТЕРИНБУРГ

Дом Уралоблсовета (ул. Малышева, 21) построен в 1930-33 годах. Это снова дом переходного типа (коммуна, но с крохотными кухоньками) и снова Моисей Гинзбург, автор московских дома Наркомфина и дома Архитекторов. Концепция очень похожа, но дом Уралоблсовета получился более масштабным: это четыре 6-этажных жилых корпуса и один 8-этажный. Внутри стоящих квадратом четырех корпусов – роскошный сад (реверанс в сторону другой модной тогда урбанистической теории – города-сада).

Дом Уралоблсовета (ул. Малышева, д. 21)

При этом в Екатеринбурге есть и более радикальный комплекс домов-коммун. Это так называемый Городок чекистов (улицы Ленина – Луначарского – Первомайская – Кузнечная), построенный в 1929-36 годах по проекту коллектива авторов во главе с Иваном Антоновым. Здесь в квартирах опять-таки не было кухонь, а в общежитии для бессемейных сотрудников НКВД (ныне гостиница «Исеть») комнаты были совсем минималистичны – практически спальные кабины. В отличие от московских домов-коммун, здесь люди живут с советских времен, причем в страшной скученности. Когда городок будет отреставрирован – неизвестно.

Городок чекистов (улицы Ленина – Луначарского – Первомайская – Кузнечная)

НОВОСИБИРСК

Дом Крайснабсбыта (Красный просп., 11) известен горожанам как «Дом с часами». Он построен в 1931-34 годах по проекту Бориса Гордеева, Сергея Тургенева и Николая Никитина и имел 78 квартир. Это практически обычный многоквартирный жилой дом – разве что большие общественные пространства в первых этажах приглашали к коммунальному быту. Но эти пространства достаточно быстро заняли магазины – благо, расположен дом на оживленном городском перекрестке.

Дом Крайснабсбыта (Красный просп., д. 11)

КИЕВ

Жилой дом кооператива «Советский врач» (Б. Житомирская, 17) строился архитектором Павлом Алешиным в 1928-30 годах – в пору расцвета конструктивистской мысли и концепции домов-коммун. Можно было бы ожидать, что он будет одним из радикальных домов этого типа – но нет: дом-коммуна для киевских врачей получился в первую очередь «для врачей», а только во вторую – «коммуной». Да, здесь есть фабрика-кухня, ясли-сад и другие централизованные удобства. Но сами квартиры – уютные, удобные для человека творческой профессии. Настолько, что здесь вполне умещались рабочие кабинеты ученых, их библиотеки. Этот дом – единственный, наверное, из домов-коммун, который признавали хорошим произведением советской архитектуры даже в конце 1930-х, когда маятник градостроительства, качнувшись влево, откачнулся вправо.

Жилой дом кооператива «Советский врач» (Б. Житомирская, д. 17)

ПАРИЖ

Дом Армии Спасения 1929 года – первый дом-коммуна, построенный по проекту Ле Корбюзье. Это общежитие для городской бедноты, в стеклянных стенах которого предусматривалось разделение на мужскую и женскую часть. Здесь не было жилых ячеек – вместо них общие залы с двухэтажными кроватями.  Зато – предмет зависти для советских коллег Корбюзье – система кондиционирования воздуха и гигантская площадь остекления. В том же доме Наркомфина кондиционеры очень не помешали бы!

Дом Армии Спасения

Еще одна работа великого авангардиста – швейцарский павильон в Международном студенческом городке. То есть именно что общежитие для кампуса, образцово-показательное по своей концепции. Радикализма, как в общежитии Ивана Николаева в Москве, здесь не было – но для Франции 1932 года хватило и внешнего вида здания. Даже внутренние стены в этой «стекляшке» были в некоторых местах выполнены криволинейно – чтобы нельзя было повесить «мещанские» картины. Навести декор Корбюзье буквально заставили – в библиотеке общежития появилось живописное панно.

Швейцарский павильон в Международном студенческом городке

МАРСЕЛЬ

Так называемая «жилая единица», построенная в 1952 году – проект уже зрелого Корбюзье. Это уже не радикальный дом-коммуна и даже не переходный – нет, в этом 17-этажном жилом комплексе обычные – весьма остроумной планировки – квартиры. Что же осталось? Сама концепция «человейника» на 2000 душ. Которая – как показали годы – играет не в пользу дома, даже если это признанный шедевр архитектурной мысли. Жилая единица в Марселе должна была открыть громадную серию подобных домов – но этого не случилось. Многоэтажные жилые комплексы, напоминающие не то монастырь, не то океанский лайнер, остались прерогативой социального – или социалистического – градостроительства.

«Жилая единица» по проекту Корбюзье