Сайт работает в beta-версии
От города-сада к деревне миллиардеров
22.09.2017
Антон Размахнин
22.09.2017
От города-сада к деревне миллиардеров

Эволюция поселка Сокол

IngradMedia продолжает исследовать заповедники московского урбанизма. На очереди – знаменитый «Поселок художников» на севере Москвы.

Поселок художников Сокол возле одноименной станции метро – самый известный город-сад в России. Более того, единственный уцелевший. Правда, духом коммунизма и демократии здесь уже не пахнет: поселок художников – место, где живут миллиардеры. Поселиться в поселке Сокол – как будто бы на даче, но на самом деле почти в центре мегаполиса – сейчас не менее приятно, чем 90 лет назад. И куда более престижно. Получается, концепция города-сада прошла проверку временем? И да, и нет.

МЕЧТА ЭБЕНЕЗЕРА ГОВАРДА

На рубеже XIX и ХХ веков мировая столица и главный мегаполис – Лондон. Многие районы Лондона представляют собой каменные джунгли, где не на чем отдохнуть глазу и нечем дышать. Помимо Лондона, в Британии полно промышленных городов – Манчестер, Лидс, Ливерпуль – где так же, как в столице, дымят трубы, а работяги почти не видят неба и зелени. Непорядок! — подумали архитекторы и социологи. А поэты – те, как Эмиль Верханр, восхищались мегаполисом, но при этом и ужасались ему. Так что, можно сказать, вся просвещенная общественность была согласна: что-то нужно менять.

Одним из решений этой проблемы был город-сада Эбенезера Говарда. Представьте себе этакий коттеджный поселок, в центре которого общественное пространство – площадь, школа, дворец культуры. Вокруг центра – утопают в садах жилые дома (только малоэтажные, соразмерные человеку – никаких небоскребов!). И только на периферии – фабрика, причем тоже небольшая: лучше много маленьких фабрик, чем одна гигантская.

Говард, предложивший эту концепцию в конце 1890-х годов, имел, кажется, задатки диктатора: в концепцию города-сада входило железное правило – никакой частной собственности на участки! А то знаем мы этих землевладельцев – оглянуться не успеешь, выстроят многоэтажки. Именно поэтому городов-садов в Британии и вообще в мире построили немного: ну, кто будет платить деньги, не получая взамен права собственности! А вот в Советской России, где декрет Ленина махом национализировал всю землю, решили попробовать эту концепцию по-взрослому.

«СВОДНЫЙ БРАТ» МАВЗОЛЕЯ

Многие, бывает, с непривычки путают станции метро Сокол и Сокольники. И ничего удивительного: в самом начале, когда московские художники и примкнувшие к ним ученые решили строить московский город-сад, они думали делать его именно в Сокольниках. Потому и назвали поселок именно так, и даже герб придумали – сокол, несущий в когтях домик. А потом что-то в Моссовете пошло не так; Сокольники художникам не дали, а направили во Всехсвятское, на северный край Москвы. Не так престижно, но тоже уютно и зелено.

Одним из авторов концепции жилищного кооператива художников стал архитектор Алексей Щусев – тот самый, автор Мавзолея на Красной площади. Но он работал только над концепцией планировки (на Соколе Щусев обкатывал свой вариант генплана Новой Москвы). Кроме него, к концепции приложили руку авангардисты братья Веснины и Николай Марковников (именно ему принадлежит большинство проектов первоначальных домов поселка).

Стать жителем поселка Сокол стоило 600 золотых червонцев. Для сравнения: в этом же 1924 году булгаковский профессор Преображенский брал за тайную и дорогую операцию 50 червонцев, а зарплаты в 10 червонцев обычному москвичу хватало на скромную жизнь. Дорого? Дорого – но, конечно, не сравнимо с нынешними ценами на дома в поселке.

ВСЕ ПО НАУКЕ

Сказать, что поселок художников задумывался концептуальным – это ничего не сказать. Сверхконцептуальным – так будет вернее. Десятки идей и теорий, разные подходы, множество имен. Попробуем хотя бы перечислить их:

  • План поселка подчинен идее свободной планировки, основанной на теории восприятия пространства, разработанной Павлом Флоренским. Знаменитый философ и священник считал обратную перспективу более естественной для человеческого глаза, чем прямая – и для создания аналогичного эффекта в реальности некоторые улицы поселка имеют переменную ширину.
  • Первоначально улицы поселка имели “дачные” названия – Вокзальная, Телеграфная, Центральная, Парковая. Но очень скоро художники, жители поселка, решили это поменять: улицы стали называться в честь великих художников. Так появились улицы Врубеля, Верещагина, Венецианова и так далее. Хотели увековечить и композиторов, но та половина поселка, где должны были быть “музыкальные” улицы, так и не была построена. Это первый опыт комплексного топонимического решения целого района, мы об этом как-то писали.
  • На каждой улице поселка высаживали деревья только определенной породы. Например, улица Брюллова – царство клена татарского, а улица Кипренского – клена остролистного. Вообще, среди первых обитателей поселка было много хороших агрономов – и любителей, и профессионалов.
  • В поселке был экспериментальный детский сад, в котором была лишь одна воспитательница, а все остальные работы по очереди выполняли мамы воспитанников. Хорошая идея, коммунистическая – но плохо сочетается с работающими мамами, потому и не прижилась.
  • Дома поселка построены с учетом их расположения на участке и вида с улиц. Поэтому часть из них находится в глубине участков, а часть выходит к дороге; многие дома не имеют окон на уличном фасаде, чтобы взгляд проходящих по улице не задерживался на окнах, а спокойно «скользил». Здесь и правда требовалась архитектурная диктатура – стоило в 1990-х годах открыть свободную куплю-продажу этих домиков, и начались перестройки без всякого учета генплана. Увы.
  • В довоенные годы в поселке художников были мини-фермы по разведению птицы, мелкого скота, кроликов. Причем ветеринарная станция и другие службы для этих фермочек были централизованными.

ИЗ УТОПИИ В СУБУРБИЮ

Кооператив получился на славу – не хуже, чем знаменитое писательское Переделкино. «Соколяне» отлично знали друг друга, общались, вместе решали проблемы (самая большая – как отбиться от выселения в многоэтажки, и решали ее несколько раз, причем с неизменным успехом). Невзгоды тоже переживали вместе: падение на поселок самолета «Максим Горький» в 1936 году, бомбежку в декабре 1941-го… Интересно, что главной охранной грамотой для поселка был документ Совнаркома 1922 года о выделении земли: на нем стояла подпись самого Ленина, и эта подпись оказалась той самой «окончательной бумажкой», которую не смели зачеркнуть моссоветовские чиновники.

Но как только установился свободный рынок недвижимости, в поселке началась великая перестройка. Жить в частном доме с соснами на участке – и при этом почти в центре Москвы – это шик и роскошь для миллиардеров. Одним из первых «новых соколян» стал хозяин Рижского рынка (золотое дно перестроечной Москвы), да и сейчас здесь живут богатейшие московские бизнесмены.

Хорошо бы, конечно, было, если бы эти люди так же, как прежние соколяне, довольствовались авторскими, но деревянными домами; заседали в правлении; играли в волейбол на местных спортивных площадках и обменивались с соседями саженцами. Но, разумеется, нет: русский миллиардер (как и большинство его собратьев по всему миру) для мира закрыт, дом его новый и каменный, забор высок, а охрана свое дело знает. Старики, помнящие прежний поселок, расстраиваются, молодежь воспринимает это как должное. Утопия города-сада как сообщества соседей превратилась в реальность субурбии – престижного коттеджного поселка прямо в черте города. Не став, заметим, ни менее удобной, ни менее зеленой.