Сайт работает в beta-версии
Москоу, сэр!
02.11.2017
Антон Размахнин
02.11.2017
Москоу, сэр!

Семь зданий английской архитектуры в Москве

IngradMedia продолжает исследовать национальные традиции в московской архитектуре. Вслед за итальянским следом в нашем зодчестве – об уголках Англии в российской столице.

Великобритания никогда не была нашим другом – максимум союзником (как во времена Отечественных войн против Наполеона и Гитлера). Отношения с британской короной бывали сложными, бывали просто неприязненными. При этом российская англомания, касающаяся и дизайна, и бизнеса, и стиля жизни – известный факт отечественной культуры. Чью блоху, например, подковывал лесковский Левша? На чей манер хозяйствовал отец пушкинской «барышни-крестьянки» Лизы Муромской?

Эта самая англомания породила в Москве несколько замечательных образцов британской архитектуры – мы имеем в виду те здания, которые были построены или заказаны уроженцами Соединенного королевства либо явным образом навеяны английскими реалиями. Экскурсию логично начать с эффектного, но не сочетающегося с окружающей обстановкой здания британского посольства на Смоленской набережной (коллектив архитекторов под руководством Ричарда Бертона, 2000). Его (о, как были недовольны этой инопланетностью московские чиновники тех времен!) сравнивают то с летающей тарелкой, то с самолетом на взлетной полосе. Лаконичные линии, экологичные материалы – не дом, а декларация европейских ценностей.

Но посольство – не единственный, не первый и даже не главный памятник британской архитектуры. Перечислим – по нашей традиции – еще семь.

Шатер Спасской башни (Х. Галовей, 1625 г.)

Пьетро Антонио Солари, уроженец Милана, построил только основную часть главной башни Кремля. Шатер, без которого башню сейчас трудно даже вообразить, возвел тоже иностранец, но другой – шотландец Христофор Галовей (Christopher Galloway). Ориентировался он, как считают искусствоведы, на башню ратуши в Брюсселе. Убранство шатра вышло очень богатым, с элементами поздней готики и маньеризма.

Первоначально Спасскую башню – главный въезд в Кремль, где всегда положено было идти пешком и «ломать шапку» – украшали еще и аллегорические обнаженные статуи, которые москвичи сразу же прозвали «болванами». Больше того: по особому повелению царя Михаила Федоровича статуям прикрыли «срам» суконными повязками. Но вскоре – в 1628 году – произошел пожар, фигуры сгорели вместе с повязками и были демонтированы.

Кстати, часы – символ нынешней Спасской башни – в шатер (взамен более старых) поставил сам Галовей. Это был надежный механизм, который был переделан на 12-часовой европейский стандарт при Петре I и работал на башне до 1770 года.

Англиканская церковь Святого Андрея (Ричард Фримен, 1884 г.)

Здесь уже беспримесно английское здание, от фундамента до купола. Потому что строилась церковь по заказу британской общины в Москве на средства лондонской Русской компании. И архитектурный проект тоже привезли готовым – от ливерпульского архитектора Ричарда Фримена. Правда, сам автор в Россию ни разу не приезжал – строительство курировал москвич Борис Фрейденберг, автор, среди прочего, знаменитых Сандунов на Неглинной. Получилось настолько по-английски, что сами англичане удивлялись – как будто здесь уже и не Москва!

А в советское время здесь был сначала склад, а с 1960 года – Московская студия  Всесоюзной фирмы грамзаписи «Мелодия». Великолепная акустика церкви давала, среди прочего, возможность делать хорошие концертные записи. Интересно, что именно здесь, в Воскресенском переулке, по знакомству можно было разжиться не только официальными записями, но и «бутлегами» – джазом, рок-н-роллом, редкими записями. «Моя тетя работала на студии грамзаписи в бывшей английской церкви, – рассказывает москвичка Тамара Шабунина. – Я лет в 16 часто ходила к ней – добывать музыку. Доставала – приносила на танцы и была королевой».

Особняк Морозовых на Спиридоновке (Ф. Шехтель, 1898 г.)

К концу XIX века стало так: если строить дворец – то итальянский или французский, а вот если фабрика или особняк – то надо вдохновляться Англией. Поскольку дворцов почти не строили, а особняков и фабрик строили много – английский стиль в те годы в России был явлением распространенным.

Вот и Савва Морозов, один из первых модников Москвы, заказал молодому, но тоже уже модному Федору Шехтелю особняк в английском стиле. И Шехтель (в Англии ни разу не бывавший и британских корней не имевший) – расстарался со всем своим талантом. Получился один из самых модных в Москве домов, который от Морозовых после самоубийства Саввы попал к Рябушинским, а от них – уже к советским властям (с конца 1920-х годов там – дом приемов МИД РФ).

С виду особняк на Спиридоновке – немного мавританский: смотрите, какие окна в левой части фасада! Какая же это Англия? Самая настоящая: архитекторы времен королевы Виктории работали в империи, «жемчужиной в короне» которой была Индия. Отсюда и эта небольшая «тадж-махаловщина». Кстати, к некоторым крымским дворцам и виллам это тоже относится. Посмотреть на интерьеры особняка Морозовых на Спиридоновке – куда сложнее, чем на внутреннее убранство англиканской церкви. Но проще, чем на интерьеры Спасской башни: каждый год дом приемов МИДа принимает экскурсантов 18 апреля и 18 мая – в дни культурного наследия и музеев.

Особняк А.Л. Кнопа в Колпачном переулке (К. Трейман, 1900 г.)

Еще один чисто английский дом был построен в Москве для промышленника Андрея Львовича Кнопа в Колпачном переулке. Семья баронов фон Кноп – немецкого происхождения, да и автор проекта Карл Трейман был также немцем. Но все-таки особняк вышел в стиле так называемой тюдоровской готики. Все дело в профессии: Андрей Львович Кноп провел около двух лет в Великобритании, изучая новейшие тренды текстильного производства. А британские особняки тогда, бесспорно, были лучшими.

Выбор площадки был связан с вероисповеданием – и отец, Иоганн Людвиг Кноп, и оба сына – Андрей и Федор, были лютеранами. А как раз рядом – в соседнем переулке – и по сей день стоит кирха Петра и Павла (кстати, недавно вновь переданная верующим).

Особняк получился не столь эпатажным, как морозовские, но очень добротным и «дорогим» на вид – поэтому в советские времена здесь практически сразу обосновался Московский горком комсомола (и поэтому отсюда в 1941 году уходила на войну, среди прочих, Зоя Космодемьянская). А в постсоветские времена особняк перешел в частные руки и «работает» домом приемов.

Универмаг Мюра и Мерилиза на Петровке (Р. Клейн, 1908 г.)

Когда громада первого в Москве современного универсального магазина рядом с Большим театром была достроена, москвичи возмущались: что за устаревший дизайн! Дело в том, что к концу 1900-х годов успел устареть не только стиль викторианской готики, в которой отделан универмаг Мюра и Мерилиза (ныне ЦУМ), но и следующий за ним стиль ар нуво (модерна). Правил бал национальный романтизм и начиналась неоклассика.

А объяснялось все очень просто. Во-первых, Арчибальд Мерилиз и Эндрю Мюр, основатели самого успешного в царской России непродовольственного торгового бизнеса, были британцы – если быть совсем точным, шотландцы. К 1906 году, когда началась постройка здания на Петровке, ни Мюра, ни Мерилиза не было в живых, и главным акционером торгового дома был их бывший управляющий Уолтер Филип – также подданный британской короны. А во-вторых, и сам Филип был человеком уже немолодым, с консервативными вкусами. Отсюда и отставание в эстетике лет этак на десять.

Но автором проекта, кстати, выбрали весьма «дорогого» Романа Клейна, автора Средних торговых рядов на Красной площади и Музея изящных искусств (ныне ГМИИ им. Пушкина). Клейн еще до корпуса на Петровке построил и реконструировал для Мюра и Мерилиза множество зданий в Москве, где размещались магазины компании.

Москвичи перестали ворчать на неоготику, едва войдя в новый магазин. Первые в Москве лифты для покупателей, первая справочная, первый ресторан в торговом помещении – все эти стандартные для нынешних универмагов вещи «Мюр и Мерилиз» привезли в Москву первыми. Магазин открыл новую эпоху московской торговли и мог бы стать такой же достопримечательностью города, как хельсинкский «Стокманн» – но в 1917 году все пошло другим путем.

Кампус «Сколково» (Дэвид Аджайе, 2010 г.)

В течение почти всего ХХ века, как видим, ничего британского в Москве не строилось. До самого 2000 года, когда на Краснопресненской набережной появилось новое здание посольства. А после – разыгрался настоящий роман Москвы с британскими архитекторами. Особенно – с только что прославившимся лондонским «Огурцом» Норманом Фостером. Проводилось множество конкурсов, в которых участвовали и которые выигрывали британцы – вспомнить хоть «Апельсин», который должен был заменить Центральный дом художника на Крымском валу. Но почти ничего из этого не было осуществлено по разным причинам.

Одно из приятных исключений – кампус инновационного центра «Сколково» (его можно увидеть с МКАДа в районе его пересечения со Сколковским шоссе).  Автор проекта – британец танзанийского происхождения Дэвид Аджайе, признанный мировой эксперт по библиотекам, музеям и тому подобным общественным зданиям. Известны и его особняки – например, дома Александра МакКуина и Юэна МакГрегора.

Российский инновационный центр в исполнении Аджайе получился (как и надлежало) современным и не заигрывающим с экосредой, а скорее преодолевающим окружающий ландшафт. Гордая, «ершистая», «задиристая» постройка. В духе времени – и пожеланий заказчика.

«Доминион тауэр» на Шарикоподшипниковской улице (Заха Хадид, 2015 г.)

Это единственная в Москве работа Захи Хадид, самой прославленной женщины-архитектора нашей эпохи. И вообще – одного из лучших мировых архитекторов и дизайнеров без скидок на пол. Жаль, что теперь уж точно единственная – Хадид скончалась в следующем, 2016, году.

На территории бывшей промзоны (Шарикоподшипниковская ул., 15) построили семиэтажный корпус в стиле так называемого деконструктивизма – нового глобального архитектурного стиля, проповедующего своего рода визуальную агрессию. Здания в этом стиле шокируют, выламываются из городской среды острыми углами – и это совершенно нормально и входит в планы архитекторов.  В данном случае эпатажным жестом было собственно построить этот авангардный объем на юго-востоке Москвы, в традиционно непрестижной зоне. Но тут уж «деконструктивистами» проявили себя московские девелоперы – если все пойдет, как было задумано, «Доминион тауэр» начнет собирать вокруг себя качественную городскую среду нового поколения и станет локомотивом развития всей округи. Но пока дела идут с переменным успехом – до сих пор не все площади бизнес-центра сданы в аренду.