Сайт работает в beta-версии
Для собственного употребления
03.10.2017
Алексей Митрофанов
03.10.2017
Для собственного употребления

7 самых интересных домов, построенных архитекторами для себя

Сапожник может сделать себе туфли. Портной – пошить костюм. Плотник – сколотить тумбочку. А вот архитектор – выстроить дом, полностью соответствующий своему вкусу. Больше возможностей только у императора – тот может построить для себя новую столицу.

Дом Федора Шехтеля (Большая Садовая улица, 4)

Самое известное московское сооружение Федора Осиповича Шехтеля – дом С. Рябушинского у Никитских ворот. Это даже не модерн, а какой-то концентрат модерна. Соответственно, от дома, выстроенного самым известным мастером отечественного модерна для себя, ждешь еще больших красот.

Их, однако же, нет. Дом, построенный Шехтелем в 1910 году для собственной семьи, более чем незатейлив. И дело тут явно не в средствах, которых у промышленника Степана Павловича Рябушинского было значительно больше. По крайней мерее, орхидеи с лилиями Шехтель мог бы нацарапать на фасаде. Однако ничего подобного там нет. А есть классические картуши и четырехколонный портик самого скромного, дорического ордера.

Скорее здесь уместно вспомнить самых смелых модельеров и самых креативных визажистов. Как известно, первые предпочитают одеваться в простую костюмную пару, вторые же – стригутся, чуть ли не под бобрик.

Дом Анны Кекушевой (улица Остоженка, 21)

Еще один мастер модерна, и еще один дом для себя. Правда, в справочной литературе он фигурирует как особняк А.И. Кекушевой, но это только потому, что ушлый архитектор записал эту недвижимость на свою жену Анну Ионовну.

Лев Николаевич Кекушев, в отличие от Шехтеля, в архитектурных излишествах себя не стеснял. Здесь и башенка, и милое крылечко, и занятное оконное членение, а в нишах взбито каменное кружево. Цвет – соус из томатной пасты со сметаной, сдобренный каплей коньяка.

Поначалу особняк венчал огромный лев – заморский зверь напоминал зевакам, что хозяина особняка зовут Лев Николаевич. Лев вызывал раздражение у коллег-архитекторов, они прозвали Кекушева «львом московского модерна». Фигуру сняли уже при советской власти.

Говорят, что этот особняк – один из прототипов дома Маргариты из хрестоматийного булгаковского романа. Действительно, а где еще жить настоящей ведьме, как не в замке на Остоженке.

Построен особняк был в 1903 году.

Дом Эрнста Нирнзее (Большой Гнездниковский переулок, 10)

Этот дом на протяжении долгого времени был самым высоким в Москве. Небоскреб. Тучерез.

Его построил в 1914 году московский денди, джентльмен и велосипедист Эрнст-Рихард Карлович Нирнзее. Выделил одну квартиру для себя, а прочие решил сдавать в аренду – перед Первой мировой доходные дома считались выгодным вложением.

Спустя год Нирнзее продал этот дом. По слухам, его приобрел сам Распутин, правда, на подставное лицо – известного московского банкира Митю Рубинштейна

Здесь жил поэт Давид Бурлюк. В подвале шумело кабаре «Летучая мышь». На крыше работал дорогой ресторан и демонстрировали модное новшество – синематограф. Там же его и снимали.

Впоследствии именно с этой крыши Михаил Булгаков сбросит жалкого делопроизводителя Короткова, главного героя повести «Дьяволиада». Следы Нирнзее к этому моменту будут окончательно потеряны. По одной из версий он покончил с собой еще в 1918 году, нырнув в бездонный лестничный пролет тучереза в Гнездниковском переулке.

Дом Виктора Васнецова (переулок Васнецова, 13)

Внешне этот дом напоминает теремок. Не удивительно его построил для себя Виктор Михайлович Васнецов. Он более известен своими живописными работами «Аленушка», «Богатыри». Но в его портфолио также имеется полтора десятка архитектурных проектов.

Федор Шаляпин говорил, что это «нечто среднее между современной крестьянской избой и древним княжеским теремом». И правда, за затейливым фасадом прятались простые струганные лавки, круглобокие бревна, а перилами служила толстая веревка, обшитая сукном.

Васнецову довелось прожить здесь с 1894 года и до самой смерти, настигшей его в 1926 году. Сейчас в этом доме музей.

Дом Александра Кузнецова (Мансуровский переулок, 11)

Этот одноэтажный домик в пять окошек, спрятанный в одном из пречистенских переулков, безусловно, обращает на себя внимание случайного прохожего. В первую очередь самим фактом своего существования, столь неожиданным среди застройки московского центра. Слева от него калитка приблизительно метровой высоты. Чтобы в нее войти, мало ссутулиться нужно еще и согнуться в коленях.

Этот дом в 1915 году купил московский архитектор Александр Васильевич Кузнецов. И сразу приступил к серьезной переделке два корпуса объединил в один, пристроил еще несколько объемов, оборудовал сорокаметровую мастерскую, а главный вход перенес из Мансуровского переулка в соседний Еропкинский. Стены оклеил коллекционными обоями, оставшимися от парижской выставки.

Интересно, что самая известная постройка Александра Васильевича мастерские Строгановского училища на улице Рождественке, построенные в том же 1915 году, но уже имеющие четкие признаки грядущего конструктивизма. Архитектор лишний раз напомнил нам, что собственные вкусы могут расходиться с избранным публичным амплуа.

Дом Константина Мельникова (Кривоарбатский переулок, 10)

Зато «дом-стакан» в Кривоарбатском сделан именно в том стиле, который декларировал советский архитектор Константин Степанович Мельников. Это конструктивизм, и притом радикальный. Два сопряженных цилиндрических объема с окнами-шестигранниками и сплошной застекленной стеной. Снаружи совершенно непонятно, сколько в доме этажей. Внутри, впрочем, тоже в одном цилиндре два, а в другом три. Светлая столовая, авторская система отопления, цветные треугольники на потолках, громадная спальня одна на всех обитателей дома и полнейшее ощущение нереальности происходящего.

Дом был построен в 1929 году и до недавних пор использовался как жилой.

Читайте также
Семь чудес Шехтеля
Дом Бориса Иофана (улица Серафимовича, 2)

Формально этот дом был выстроен Борисом Иофаном для высокопоставленных людей из власти, из науки, из искусства одним словом, для советского истеблишмента. 24 подъезда, 505 квартир, почта, телеграф, сберкасса, прачечная, трехэтажный корпус с продовольственным и промтоварным магазинами, детский сад, столовая, клуб, поликлиника, спортзал, кинотеатр.

Но это лишь формально. На двенадцатом этаже было предусмотрено место для квартиры и архитектурной мастерской самого Иофана с видом на строительную площадку гигантского Дворца советов. Так что старался архитектор в том числе и для себя.

Дом сразу же сделался символом тотальных сталинских репрессий. Его прозвали Допром домом предварительного заключения. Впоследствии, с легкой руки писателя Юрия Трифонова, он получил прозвание «Дом на набережной», но это его репутации не помогло.

«Дом на набережной» появился в 1931 году. Иофан прожил в нем 45 лет и умер в 1976 году. Солнце под его окном глумливо отражалось от поверхности открытого бассейна Дворец советов в результате так и не построили.